Даниэль Мезотич: «Когда я пришел в биатлон, он был популярен примерно как плевание на дальность вишневыми косточками»

Даниэль Мезотич: «Когда я пришел в биатлон, он был популярен примерно как плевание на дальность вишневыми косточками»


Даниэль Мезотич

Австриец Даниэль Мезотич, не собирающийся завершать карьеру в свои 37 лет, в беседе с журналистами издания Kleine Zeitung назвал себя кандидатом на медаль в Сочи, объяснил нынешнюю популярность биатлона в своей стране, выразил сомнение относительно допинговой чистоты сегодняшнего спорта и отказался когда-либо охотиться на животных. Перевод от Allbiathlon.com.

 - Вы только что вернулись со сбора в Словении. Можем ли мы полагать, что это интервью с Вами не станет последним?

 - Пока у меня есть мотивация тренироваться, я буду продолжать карьеру. Поскольку гонки зимой являются самой приятной частью, то тренировки летом очень тяжелы.

 - Считаете ли Вы себя кандидатом на олимпийскую медаль в Сочи?

 - Безусловно. Хоть прошлый сезон и был паршивым, но я попадал на подиум и часто был близок к нему.

 - Грызет ли Вас до сих пор сомнительная штрафная ссылка на Кубок IBU тренером Ремо Кругом?

 - Я не люблю об этом говорить, так как это было против правил. Однако все равно я высказал ему свое мнение, а он мне — свое. Так что мы разъяснили этот вопрос. О завершении карьеры я тогда не думал.

 - Увидим ли мы Вас в гонках и в сорок лет?

 - Конечно, нет. Мне уже 37, в какой-то момент соревноваться становится чересчур тяжело. Однако на данный момент я себя чувствую лучше, чем десять лет назад. Я больше не позволяю нервировать себя.

 - Как Вы вообще попали в биатлон?

 - Я был лыжником и в 21 год получил травму лодыжки. В то время конкуренция в лыжных гонках из-за Гандлера, Штадлобера и Нофмана была столь сильна, что я решил попробовать себя в биатлоне. Этот вид спорта тогда был популярен примерно как плевание на дальность вишневыми косточками. Если бы у меня ничего не вышло, то я бы стал искать что-то новое.

 - Что в то время являлось Вашей обычной работой?

 - Я выучился на столяра, а с 1998 года стал таможенником и до сих пор сохраняю эту штатную должность.

 - Возможно ли Ваше возвращение на эту работу?

 - Без понятия, не могу ответить на этот вопрос.

 - Как много зарабатывает биатлонист в Австрии?

 - Лично я точно не в шоколаде. Лыжники зарабатывают больше нас. Также игроки в гольф получают хорошие контракты. Да и футболисты с хоккеистами!

 - Есть ли у Вас объяснение нынешней популярности биатлона?

 - Да, это произошло благодаря улучшению наших результатов. В Германии, Скандинавии и России биатлон был всегда популярен. Теперь же это происходит и у нас. Но это может и закончиться — взгляните на пример тенниса. Кроме того, биатлон увлекателен. Одна небольшая ошибка — и ты вылетел из борьбы. У нас победить может любой из 50-ти атлетов, а в прыжках с трамплина же всегда одна и та же пятерка.

 - Были ли Вы когда-нибудь так расстроены, что хотели завершить карьеру?

 - После истории на Олимпиаде в Турине я был к этому очень близок.

 - Вы имеете ввиду допинговые обыски в местах проживания биатлонистов?

 - Да, они вытащили меня из душа. Однако сначала нам с Людвигом Гредлером, который был моим соседом по комнате, было скорее весело. Мы были чисты, что знали и допинг-офицеры, поэтому они недолго рылись в наших вещах. Но среди тех, чьим тренером-консультантом был Вольфганг Майер, обыски велись гораздо более тщательно.

 - Кто-нибудь когда-нибудь предлагал Вам начать употреблять допинг?

 - На этот вопрос я могу ответить совершенно честно: нет.

 - Насколько чист биатлон сегодня?

 - Сегодня он так чист, как давно уже не был. Когда стал известен эффект ЭПО, то появились атлеты с Востока, которые раньше могли лишь плестись в конце, а теперь вдруг стали бороться среди лучших. Однако я немного понимаю этих людей: если это твой единственный шанс что-то доказать в жизни, то к таким вещам начинаешь относиться проще.

 - У Вас нет веры в чистоту спорта?

 - Я не хочу ничего никому приписывать. Но когда я проезжаю на велосипеде через Предиль и Вурцен, что составляет примерно 160 километров на высоте в 3500 метров, то даже как очень тренированный атлет выпадаю из жизни на полтора дня. А в «Туре» же они проезжают такие расстояния ежедневно в течение трех недель. Как это вообще возможно?

 - Вы ломаете над этим голову?

 - Нет, пока ничего не доказано, атлет чист.

 - Какую роль в Вашей карьере играют дети и жена?

 - У моих детей нередко разбиваются сердца, когда я вынужден уезжать в трехнедельное турне. С другой стороны, я принадлежу им на сто процентов, когда нахожусь дома. Своего отца я не часто видел летом, потому что он много работал на ремонте дорог. Однако нельзя сказать, что моим детям сильно меня не хватает, потому что когда мы общаемся по скайпу, их надо принуждать сидеть долгое время у компьютера.

 - Вы никогда не собирались переехать из Винкля?

 - Нет, здесь мы построили наш деревянный дом, потому что я не мог себе представить жизнь в другом месте. Ты можешь спокойно прогуливать по саду хоть голым, а если барбекю затягивается допоздна, то никто не пожалуется на тебя.

 - Не планируете ли Вы после завершения карьеры получить лицензию охотника, чтобы иметь возможность продолжать стрелять?

 - Никогда такого не будет, чтобы я выстрелил в животное. Мой максимум - это рыбалка, чем я иногда раньше занимался со своим отцом.


система комментирования CACKLE

Объявления партнёров